В каждой группе есть ребёнок, у которого игрушки живут недолго. Машинка через три минуты без колёс, кукла без головы, книжка порвана, постройка из конструктора разнесена в щепки. И воспитатель часто начинает копить раздражение. «Опять ты сломал!», «Ничего тебе дать нельзя!», «Будешь сидеть один, раз не умеешь играть». Ребёнок либо злится в ответ, либо замыкается и через полчаса снова ломает что-нибудь другое. И мы, взрослые, искренне не понимаем: что с ним не так? Почему другие дети играют аккуратно, а этот — разрушитель?

Давайте присмотримся внимательнее. За поломкой игрушек в пять-шесть лет могут стоять совершенно разные причины, и наша реакция должна зависеть от того, что именно происходит внутри ребёнка. Первая и самая частая причина — чистое исследование. Ребёнку жизненно важно понять, как устроен мир. Он крутит машинку, стучит ею об пол, разбирает колёсико не потому, что хочет сломать, а потому что ему интересно: а что там внутри? А что будет, если нажать вот здесь? А насколько сильно можно надавить, чтобы отлетела дверца? Это не злость и не агрессия, это инженерное мышление, которое в современном мире почему-то называют порчей имущества. Такой ребёнок не ломает со зла, он изучает. И если его за это ругать, он либо перестанет исследовать вообще (что печально для развития интеллекта), либо научится делать это тайком. Что действительно нужно этим детям? Дать им легальное поле для исследования. Принесите в группу сломанные часы, неработающий фонарик, старую клавиатуру. Скажите: «Вот это можно разбирать, а вот это — бережём». Устройте мастерскую, где дети будут откручивать и прикручивать. Дайте им безопасные отвёртки и старые игрушки, которые не жалко. И вы увидите, как страсть к разрушению превращается в страсть к пониманию.

Но есть и вторая причина, гораздо более тяжёлая. Ребёнок ломает игрушки в приступе ярости. Он швыряет их об пол, топчет, сжимает так, что трещат. На лице не любопытство, а гнев. В этом случае поломка — не исследование, а способ выплеснуть то, что переполняет. Такой ребёнок часто не умеет говорить о своих чувствах. Он не скажет «Я злюсь на тебя, потому что ты не дал мне эту машинку», он просто схватит первую попавшуюся вещь и разнесёт её. И здесь наказанием делу не поможешь. Вы можете забрать игрушки, поставить его в угол, вызвать родителей — но источник гнева останется. Ваша задача в такой ситуации — научить ребёнка видеть свою злость до того, как она превратится в действие. Сядьте рядом в спокойный момент и скажите: «Я заметил, что когда ты злишься, твои руки начинают ломать вещи. Давай придумаем знак. Как только почувствуешь, что сейчас что-то сломаешь, ты можешь сжать этот мячик или порвать вот эту газету». Выделите специальную «коробку для злости», куда можно бросить подушку или смять бумагу. Со временем, когда ребёнок научится замечать свой гнев, вы сможете учить его говорить словами: «Я злюсь, потому что...». Но это процесс не одного дня.

И есть третья причина, о которой редко думают. Некоторые дети ломают чужие игрушки или общие постройки потому, что так они привлекают внимание. Парадокс, но даже негативное внимание для них лучше, чем никакого. Такой ребёнок чувствует себя невидимкой, и когда он ломает башню, которую строили три девочки, на него наконец-то смотрят все. Взрослый подбегает, начинает выяснять, дети кричат — он в центре событий. И если это его единственный способ быть замеченным, он будет ломать снова и снова. Что здесь поможет? Только одно: начать замечать ребёнка в те моменты, когда он ничего не ломает. Подойти, погладить по голове, сказать «Как хорошо, что ты сегодня тихо рисуешь», поручить важное дело. Когда голод по вниманию будет насыщен, необходимость разрушать отпадёт сама собой.

И наконец, не спешите навешивать ярлык «вандал» или «злой ребёнок». Присмотритесь. Поломка игрушки — это всегда сообщение. Ребёнок не может сказать прямо, он показывает действием. Наша задача — не наказать за способ, а услышать, что стоит за ним. И тогда сломанная машинка превратится в начало разговора, а не в конец доверия.